Антитела в крови, вскоре после начала COVID-19, могут предсказать дальнейшее развитие заболевания

0

Кровь, взятая у пациентов вскоре после того, как они были инфицированы SARS-CoV-2, вирусом, вызывающим COVID-19, может указывать на то, кто с наибольшей вероятностью попадет в больницу, показало исследование, проведенное исследователями Стэнфордской медицины. Информацией поделилось издание MedicalXpress.

“Мы определили ранний биомаркер риска прогрессирования тяжелых симптомов, – сказала Тайя Ван, доктор медицинских наук, доцент кафедры инфекционных заболеваний, микробиологии и иммунологии. – И мы обнаружили, что антитела, вызванные мРНК—вакциной—в данном случае вакциной Pfizer-важными и полезными способами отличаются от антител у людей, инфицированных SARS-CoV-2, у которых позже развиваются тяжелые симптомы. Результатом в конечном итоге может стать тест, который, проведенный вскоре после положительного результата COVID-19, поможет клиницистам сосредоточить внимание на тех, кто, вероятно, больше всего в нем нуждается”.

Статья, описывающая результаты исследования, была опубликована в журнале Science Translational Medicine.

Чтобы выяснить, почему у одних людей развивается тяжелое течение болезни, а у других – нет, Ван и ее коллеги собрали образцы крови у 178 взрослых, у которых был положительный результат теста на COVID-19 при посещении больницы или клиники Стэнфорда. На момент тестирования симптомы у этих людей были в целом умеренными. Со временем у 15 участников развились симптомы, достаточно серьезные, чтобы отправить их в отделение неотложной помощи.

Анализируя антитела в образцах крови, взятых у участников исследования в день их теста на коронавирус и 28 дней спустя, исследователи выявили некоторые заметные различия между теми, у кого развились серьезные симптомы, и теми, у кого их не было. Исследователи обнаружили, что, хотя у многих участников, симптомы которых оставались умеренными, с самого начала были здоровые уровни нейтрализующих антител к SARS-CoV-2, у участников, которые были госпитализированы, изначально были минимальные или необнаружимые уровни нейтрализующих антител, хотя их иммунные клетки начали откачивать их позже в ходе инфекции.

Второе открытие касалось часто игнорируемого структурного аспекта “стволов” антител: они украшены цепочками различных видов молекул сахара, связанных вместе. Состав этих сахарных цепей влияет на то, насколько воспалительным будет иммунный комплекс.

Многие типы иммунных клеток имеют рецепторы для этого ствола антител, покрытого сахаром. Эти рецепторы различают молекулы сахара антител, помогая определить, насколько яростно реагируют иммунные клетки. Ключевым выводом нового исследования было то, что у участников, у которых прогрессировал тяжелый COVID-19, цепи сахара на определенных антителах, нацеленных на SARS-CoV2, были недостаточны в различных сахарах, называемых фукозой. Этот недостаток был очевиден в тот день, когда эти “прогрессоры” впервые дали положительный результат. Таким образом, это не было результатом тяжелой инфекции, но предшествовало ей.

Кроме того, иммунные клетки у этих пациентов характеризовались чрезмерно высоким уровнем рецепторов для этих типов антител, не содержащих фукозу. Известно, что такие рецепторы, называемые CD16a, повышают воспалительную активность иммунных клеток.

“Не большое воспаление абсолютно необходимо для эффективного иммунного ответа, – сказала Ван. – Но слишком большой процесс может вызвать проблемы, как при массивном воспалении, которое мы наблюдаем в легких у людей, иммунная система которых не смогла быстро блокировать атипичную пневмонию-КоВ-2 при заражении, например, потому, что их ранний иммунный ответ не генерировал достаточного количества нейтрализующих антител к вирусу”.

Ученые также изучили антитела, выявленные у 29 взрослых после того, как они получили первую и вторую дозы мРНК-вакцины Pfizer. Они сравнили эти антитела с антителами взрослых, у которых не развилось тяжелое заболевание примерно через месяц после вакцинации или заражения; они также сравнили их с антителами людей, госпитализированных с COVID-19. Две дозы вакцины привели к общему высокому уровню нейтрализующих антител. Кроме того, содержание фукозы антител было высоким в вакцинированных и слабо симптоматичных группах, но низким у госпитализированных лиц.

Ван и ее коллеги проверили свои результаты на мышах, которые были биоинженерными, так что их иммунные клетки имели человеческие рецепторы для антител на своей поверхности. Они применяли иммунные комплексы, по-разному выделенные у пациентов с высоким уровнем антител, дефицитных по фруктозе, у пациентов с нормальным уровнем или вакцинированных взрослых – к дыхательным трубкам мышей. Исследователи наблюдали четыре часа спустя, что экстракты иммунного комплекса с дефицитом фукозы вызвали массивную воспалительную реакцию в легких мышей. Ни экстракты нормальной фукозы, ни экстракты вакцинированных людей не оказывали такого эффекта. Когда эксперимент был повторен на аналогичных мышах, у которых биоинженерия привела к отсутствию CD16a, в их легких не было такой гиперинфляционной реакции.

Ван сказала, что иммунологические факторы, выявленные исследователями, – вялый ответ на нейтрализующие антитела, недостаточный уровень фукозы в цепочках сахара, прикрепленных к антителам, и избыточное количество рецепторов к антителам с дефицитом фукозы-каждый из них сам по себе скромно предсказывал тяжесть COVID-19. Но вместе взятые, они позволили ученым угадать течение болезни с точностью около 80%.

Комментарии закрыты